Всех с весною, к черту выборы. Радовицы.

Я тут отметил первый весенний день тем, что наконец добрался до Николо-Радовицкого монастыря. До революции это была богатая, весьма популярная обитель, известна с 15-го века. Паломники туда сходились за десятки километров. В их числе бывал там Есенин, и вскользь упоминал монастырь в "Анне Снегиной"..

Утром, когда прозвонил будильник, у меня были большие сомнения в том, стоит ли куда-то нестись после бессонной недели, вместо того, чтобы выспаться. Выглянув в окно, я в своих сомнениях только укрепился: за ночь двор замело свежим снежком, который, казалось, и не думал таять. Последняя пакость, которая со мной случилась в этот день, тоже не замедлила себя ждать: купленное накануне переднее крыло отвалилось уже на этапе погрузки велосипеда в лифт.

Удивительно, какому уродцу могло придти в голову крепить что-то на велик с помощью пластмассовых деталей!

Соответственно, всю дорогу я то и дело умывался раскисшим снегом и прочими радостями, летевшими из под переднего колеса.

На этом, однако, мои злоключения закончились. В 8-20 я отбыл с Казанского вокзала до станции Фруктовая, а оттуда в 11 с небольшим покатил к паромной переправе через Оку. Для меня это тоже было экзотикой: прежде паромом пользоваться, кажется, не доводилось.



Паромная переправа в Белоомуте существует в двух ипостасях. Первая - большой "грузовой" понтон, который ходит редко и за определённую плату переправляет через Оку автомобили. На фото сверху автлюбители, ожидающие прибытия парома.

UPD Сейчас, спустя два года, бдительные белоомутские товарищи настойчиво поправляют меня в том, что паром на самом деле бесплатный. И это радует. А товарищам это очень важно.

Пешеходов же переправляют в т.н. "корыте", которое толкает маленький катер. Зато бесплатно. В ожидании "корыта", вынес из разговоров местных, что переправа здесь не столь капитальна, как в Ловцах выше по течению, хотя Белоомут - город, а эти самые Ловцы, если верить карте - небольшой посёлок. Тем не менее, тамошняя переправа функционирует, по словам местных, с бОльшим постоянством. Кроме того, основываясь на аутентичном произношении слова "Ловцы", я пришел к выводу, что это название произошло не от глагола "ловить", а от наименования самки барана. Видимо начинались эти Ловцы не как рыбацкая деревня, а как скотоводческий аул.

Наконец, с Белоомутского берега приплыло "корыто".



Правила пользования паромом:



Обратите внимание на то, как именуется в правилах чувак в оранжеаой жилетке. Ни дать ни взять Синяя Борода, Флинт или Френсис Дрейк.

Корыто причалило к металлической лестнице, наклонно уходящей в воду (по словам мастных, раньше на лестнице были также перила, но за зиму их кто-то спилил и умыкнул), и пассажиры принялись грузиться на паром.

Плывём через Оку:

Шкипер:

Белоомут меня приятно удивил. Дело в том, что меня очень угнетает вид типовых панельных кварталов. Если в Москве я с этим уже смирился, то покидая её, расчитываешь увидеть что-то менее серое и тоскливое. Так вот: Белоомут, по моим ощущениям, на три четверти деревянный и на девять десятых одно-двухэтажный (не считая колоколен). Очень симпатичные, хотя и потрёпанные, деревянные домики с мансардами и балкончиками на главной улице, несколько церквей, словом, если хотите поглядеть на то, как должен выглядеть провинциальный город - вам туда. Жаль, не снял ничего..

Храни вас господь:



На самом деле это не напутствие пешеходам, а пожелание путникам на выезде из Белоомута. Вскоре после выезда из города я свернул на дорогу, ведущую в Радовицы. Почти всё время она идёт среди сосновых лесов, проходя через несколько небольших деревень, в которых немнолгочисленные жители со мной с удовольствием здоровались. Наконец, я добрался до Радовиц. Это довольно большое село, с хорошо заметным следом былого достатка.

Тюнинг:


Улица Советская тянется через всю деревню и приводит к монастырю. Итак, монастырь, известный с 15-го века, памятник архитектуры федерального значения, в 70-е годы - коровник.



Так это было когда-то, теперь всё несколько иначе. Ну, я даже предупреждать считаю лишним, что после фашистов в Петергофе вряд ли осталось меньше. Все ж не дети, и так никто не сомневается в наших способностях..



Это двухэтажный корпус, в котором помещались братские кельи, а в цокольном этаже - пекарня, где выпекались просфоры. На заднем плане - колокольня надвратного храма апостолов Петра и Павла. Постройка конца XVIII века. Внутри братского корпуса капель, то и дело стук осыпающихся кусков кирпича.

В пустой колокольне селятся галки.



На колокольне когда-то было 13 колоколов и, судя по всему, часы. По крайней мере почерневший металлический квадрат на верхнем ярусе кажется мне остатками циферблата.



По другую сторону от колокольни находится построенный в 1805 году настоятельский корпус. Сейчас он окружен лесами, видны следы попыток реставрации. Вся монастырская братия, которая насчитыет, кажется, всего несколько человек, живёт на территории монастыря в маленьком вагончике.



Пройдя через ворота под колокольней, оказываемся на основной территории монастыря. Прямо перед нами оказывается главный каменный храм монастыря - судя по всему, Никольский. Увы, было сделано всё, чтобы это здание перестало напоминать церковь, поэтому сейчас от него сохранился лишь первый этаж, и тот пребывает в весьма плачевном состоянии, со следами пожара внутри и трещинами в наружных стенах. Снимать это я не стал.

Есть ещё вот такой колодец. На заднем плане видна одна из угловых башен - судя по всему, это постройка XVII века, прежде в этой самой, кажется, башенке помещалась церковь во имя святых и праведных Богоотец Иоакима и Анны. Вот.



Первоначально, в 15-м веке, монастырь помещался на острове посреди озера Святого - там где был явлен чудотворный образ св. Николая. Когда места на острове стало не хватать, монахи перебрались на материк, а на прежнем месте остался деревянный Никольский храм, который в 1879 году обложили кирпичом. От монастыря на остров был переброшен мост, от которого сейчас сохранились остатки дубовых свай. А на месте храма сейчас стоит хорошо видный с дороги крест, и всё.

Остатки моста:

Одна из угловых башен:

Домик в Радовицах:

На этом я закончил знакомство с монастырём и отправился в Егорьевск. По пути во многих деревнях даже прямо с дороги были заметны церкви разной степени заброшенности, довольно, впрочем, обычные, поэтому сворачивать я к ним не стал. Чем ближе к Егорьевску, тем больше на дороге машин, и хотя сколько-нибудь оживлённым движением это назвать нельзя, всё же с 30-ю километрами дороги из Белоомута до Радовиц не сравнить. Там меня обогнало три машины и столько же проехало навстречу.

В пригороде Егорьевска, бывшей деревне Бережки, наблюдал пафосный ОТЕЛЬ БЕРЕЖКИ-ХОЛЛ, очаровательный в своём маразме. Незадолго до наступления темноты прибыл на Егорьевский вокзал. Всего по велокомпьютеру получилось 97 километров. Первым днём весны доволен выше крыши.

Фотошоп: